Станислав Львовский

Например, о саперах

Например, о саперах

Poetry News: Джоан Баэз в Барвихе, «Воздух», TextOnly, Сингапур, Нидерланды, Твардовский, колокола и поэзия исторической травмы


• «Новая Юность» (№ 2(113), 2013) публикует стихи Бориса Кутенкова и переводы Григория Кружкова из Денниса О'Дрисколла: «Рождество всегда близко — / для ребенка, пишущего письмо / на Северный полюс, для эмигранта, / бронирующего дешевый билет, / для сестренки и брата, нескладно поющих / рождественский гимн перед печкой. // Рождество размахивает над тобой / ножом для разделки жаркого, / впивается в тебя глазом скрепки / с обрывком бумажной гирлянды. / Оно сваливается внезапно со шкафа / гармошкой в сверкающих блестках». В «Иерусалимском журнале» (№ 44, 2012) — переводы Александра Бараша из Иегуды Амихая: «Господин Берингер, чей сын / погиб на Суэцком канале, выкопанном / иностранцами, чтобы корабли проходили по пустыне, / проходит через Яффские ворота, мимо меня: // Он очень похудел: потерял / вес своего сына. / Поэтому он легко плывет по переулкам / и удерживается у меня в сердце, / как тонкие ветки, / прибитые течением». Июньская «Звезда» (№ 6, 2013) посвящена Нидерландам, состоит из переводов практически полностью. Из интересного — Ханс Фавери и Тоннус Оостерхоф в переводах Ирины Михайловой; а также Томас Мёлманн, Геррит Ахтерберг и Пеер Виттенболс в переводах Нины Тархан-Моурави.

Вот из Виттенболса: «Как же ребенку не любить крота, / ведь бархатный, ведь слепой, ведь ладошки, / но главное: односложный. // Было: дед за рододендроном / (рододендрон: розовый гром, гангрена), / так вот, дед — на охоте, / фактически / сидя в окопе, / ждет, пока крот взорвет, / дорывшись до рая редиса, порея, / проход в небо. // Дед наугад бьет / носком башмака / крота в рыло, и крот / взлетает в фонтане песка / и всяческой / огородной зелени, / маленький, выше, и выше, и выше, / словно навеки лишенный веса. // Мертвый крот, из носа кровь: / откуда-то снова возникли цвета. // Закапывать мертвого крота — все равно / что предавать моряка морю». Здесь же — русские поэты со стихами о Нидерландах, в частности, Кушнер и Пурин.

• «Слово/Word» (№ 78, 2013) публикует подборку Валерия Шубинского, а «Дети Ра» (№ 5 (103), 2013) среди прочего — Елену Кацюбу и Бориса Херсонского. В очередной «Волге» (№ 5—6, 2013) — стихи Михаила Дынкина, Алексея Колчева, Алексея Порвина и Андрея Черкасова: «идеальный дом / будет закрыт // подарок с исключительным вкусом / будет закрыт // социальный патруль / будет закрыт // свежевыжатый сок / будет закрыт // рассказ об эпохе / будет закрыт // департамент тыла / будет закрыт // английский итальянский французский / немецкий греческий русский / будет закрыт». Здесь же в разделе «Три стихотворения» — подборка Андрея Рябого. В критической части Евгения Риц пишет о книге Юрия Соломко, а Андрей Пермяков рецензирует сборник стихов Екатерины Перченковой. В «Октябре» (№ 5, 2013) — prose poetry Алексея Федорченко и стихи Алексея Цветкова: «страшен коршун и ветер нам жуток / насекомых сквозь слезы едим / кто за песню берется без шуток / не бессмертен но непобедим // шестиногие не отвечают / зареклись вероятно навек / да и вряд ли в упор отличают / кто здесь птица и кто человек // потому что малы габаритом / под корой ненадежна нора / как в гробу распростерты открытом / и с родными проститься пора».

Кроме того, имеет место очередная глава из мемуаров Бориса Мессерера «Промельк Беллы», посвященная Булату Окуджаве. Приводится среди прочего такая история: «В 1978 году дома у Булата оказалась знаменитая американская фолк-рок-певица и политическая активистка Джоан Баэз. Она очень ценила то, как поет Булат, и сама исполняла по-русски его песню “Возьмемся за руки, друзья”. В квартире было все перевернуто вверх дном, по полу тянулись бесконечные провода: шла съемка. Булат и Джоан исполняли свои песни, а иногда Джоан подпевала Булату. Между тем начали прибывать гости, в том числе Андрей Вознесенский и Зоя Богуславская, Виктор Суходрев и Инга Окуневская. Квартира Булата, конечно, была неподходящим местом для сценического исполнения, всем хотелось послушать, как Джоан поет в зале. Кто-то предложил поехать в ресторан “Сосны” в Барвихе. Ресторан “Сосны” оказался стеклянным прямоугольником, расположенным действительно среди сосен — они как бы входили в интерьер ресторана через стеклянные стены здания. Было довольно много народа, играл оркестр. Мы быстро договорились о том, что Джоан выступит в сопровождении этого оркестра. Наша большая компания (около двадцати человек) расположилась за соседними столиками. Когда Джоан вышла на сцену, произошло непредвиденное. Она захотела сказать несколько слов публике и попросила помочь ей с переводом. Суходрев поднялся на эстраду. Он в совершенстве знал английский и многие годы работал переводчиком с первыми лицами государства — Хрущевым, Брежневым, Горбачевым. Но Джоан поступила более чем неожиданно. Она сказала, что хочет посвятить свое выступление советским диссидентам, которые борются за свободу своей родины. Виктор пришел в состояние растерянности и ужаса, отказался переводить и ретировался».

• Появился в сети последний номер журнала «Воздух» за прошлый год (№ 3—4, 2012). Опубликованы среди прочего стихи Алексея Александрова, Лидии Юсуповой, Татьяны Нешумовой, Наталии Азаровой, Дмитрия Строцева, Алексея Сальникова, Виталия Юхименко, Льва Оборина, Кирилла Корчагина, Дины Гатиной, Алексея Порвина, Сергея Круглова, Андрея Полякова и Дмитрия Строцева: «поэт / как всякий человек / хочет проспать / весь этот ужас // он / нечаянно для себя / ускользает в сон / гефсиманский апостольский / в сон / семи отроков эфесских // а пробуждается / уже / в золотом веке / поэзии гармонии и свободы / или / на этапе в гулаг».

В разделе «Запас воздуха» — текст Василия Бородина о Михаиле Лаптеве и стихи последнего. В разделе переводов — Аги Мишоль в переводе Гали-Даны Зингер, Милош Комадина в переводе Анны Ростокиной, Нуну Жудисе в переводе Дмитрия Кузьмина, Рольф Бернхард Эссиг в переводах Екатерины Евграшкиной и опять же Дмитрия Кузьмина, Марко Джовенале в переводе Галины Заломкиной и, наконец, Леопольдо Мария Панеро в переводе Анны Орлицкой: «Одиноко пауку в паутине страха / одиноко, и сражается паук со звездами страха / и поет, поет паук песни страха, / например, такие: страх — это / женщина, идущая босиком по снегу, / по снегу страха, которая молится, просит на коленях у Бога, / чтобы не было смысла, чтобы / смерть прошла по улицам обнаженная, / предлагая себя и протягивая руку, чтобы / нас отвести в Страх».

В критической части — три статьи о «Двух стихотворениях» Олега Юрьева — Всеволода Власкина, Евгении Сусловой и Игоря Булатовского. Здесь же — текст Игоря Гулина «Арсений Ровинский как поэт исторической травмы»: «В современной русской литературе корпус стихов Ровинского — одно из самых глубоких и активно развивающихся высказываний о работе общества и человека с травмой недавней истории. Но одновременно его поэзия — школа незаметности, неуловимости. Он отвечает на важнейшие вопросы, но отвечает так, что его трудно услышать. При попытке вытянуть на свет, проявить скрывающийся в недомолвках общий сюжет эволюции его текстов теряются многие нюансы. Зато выясняется, что к проблемам, за которыми чаще всего обращаются к более громким, публицистическим областям литературы, ближе других подступает этот очень тихий автор».

• Вышел новый номер журнала TextOnly. Среди прочего вниманию публики предлагаются prose poetry Станислава Снытко, стихи Дмитрия Дерепы, Юлии Грековой, Дмитрия Пастернака, Артема Верле и Виктора Шепелева: «Дела мои таковы: / был у стоматолога / поставил временную пломбу / рекомендует еще / полечить четверку / слева вверху. // А если ты спрашиваешь, / о чем я думаю, / то я думаю о войне. // Так или иначе, / но я часто думаю / именно о ней. // Например, о саперах, / как они там, / своими бормашинами / врубаются в кости земли / ставят мосты, / пломбируют бреши / и вновь вскрывают, / взрывают / и никогда не ошибаются».

В части переводов — современная сингапурская поэзия в переводе Кирилла Щербицкого с его же любопытным предисловием: «На улицах Сингапура звучит несколько языков — английский, китайский (их три, если отдельно считать мандарин, хоккиен и чаошань), малайский, тамильский, синглиш (местный диалект английского, на котором не всякий поэт сумеет написать что-либо, но говорит каждый таксист или уличный торговец). На всех этих языках, кроме синглиша, доступны огромные объемы информации в оснащенных по последнему слову техники библиотеках, в том числе информации сколь угодно критической. Сингапур финансирует обучение своих граждан в английских и американских университетах, не только точным наукам, но и, например, истории литературы, поддерживает приглашение зарубежных деятелей науки и культуры и также среди прочего — поездки поэтов на литературные фестивали в Европу и США». Здесь же — Уильям Карлос Уильямс в переводе Антона Нестерова, датские поэты Томас Боберг и Мортен Сондергор в переводе Александра Петросова, Рихард Андерс в переводе Фридриха Чернышева и Хосе Анхель Валенте в переводе Анны Орлицкой. Наконец, в критической части Наталия Черных размышляет над стихотворением Аркадия Драгомощенко «Нищие знают, что когда со ступней у них срезана кожа…», а Алексей Скоробогатов пишет о стихах Марии Степановой. В рубрике «Votum Separatum» Данила Давыдов представляет стихи Сергея Сдобнова.

• Как все уже знают, лауреатом «Московского счета» стал Николай Звягинцев, а Специальную премию получила книга Ирины Ермаковой «Алой тушью по черному шелку». Малую премию в этом году комментировать не очень хочется. Появились в сети последние выпуски передачи «Вслух». Первый — «Поэзия и сновидения» (Дмитрий Строцев, Андрей Тавров, Екатерина Перченкова, Лета Югай), второй — «Поэзия как событие. Поэзия как актуальное высказывание» (Елена Фанайлова, Кирилл Медведев, Роман Осминкин и Константин Шавловский):

• Ну и так уж, в порядке разлития желчи: душевнобольные граждане при поддержке Московского отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры добрались до Пушкина, памятник которому они желают убрать с Пушкинской площади, чтобы там «колокольный звон отгонял нечисть». А 22 июня в Москве открыли памятник А. Твардовскому — совсем неподалеку, в сквере Страстного бульвара. Жаль, мы не можем услышать мнение увековечиваемого насчет, значит, любителей колокольного звона. Что-то мне кажется, никакие штрафы за нецензурную брань А.Т. в этом случае не остановили бы.

Все неупомянутое — в следующем выпуске.

Комментарии пользователей Facebook

новости

ещё