Елена Мусаелян

Филипп Чижевский: «Дирижер — это инструмент для оркестра»

Филипп Чижевский: «Дирижер — это инструмент для оркестра»

Молодой дирижер и его жена рассказывают о своем ансамбле Questa Musica — одной из самых приятных новинок московской музыкальной жизни


Филипп Чижевский — имя, наконец продлившее список дирижеров, на которых в Москве «правильно ходить», и переместившее Теодора Курентзиса и Владимира Юровского из разряда «молодых» в разряд «зрелых». Чижевский в 2008 году получил в Московской консерватории диплом хорового дирижера, в 2010-м — оперно-симфонического. С января 2011 года он работает в Государственной академической симфонической капелле России (которой руководит Валерий Полянский). Но еще в 2008-м вместе со своей женой Марией Грилихес он основал ансамбль Questa Musica, популярность которого в последнее время растет как снежный ком. Специализация ансамбля — произведения эпохи Возрождения и барокко, а также сочинения современных композиторов. Среди масштабных проектов — постановка оперы Перселла «Дидона и Эней», исполнение «Свадебки» Стравинского совместно с ансамблем ударных инструментов Марка Пекарского, оперы Сергея Невского Autland на «Платформе» и «Франциск» в Большом театре, опера Дмитрия Курляндского «Сверлийцы». Совсем скоро еще одна премьера на «Платформе» — «Страсти» Александра Маноцкова. С создателями ансамбля поговорила ЕЛЕНА МУСАЕЛЯН.

© Questa Musica

— Кому принадлежала идея создания ансамбля Questa Musica?

Мария Грилихес: Идея принадлежала композитору Саше Матвеевой, которая училась параллельно с нами на композиторском факультете Московской консерватории, и, можно сказать, изначально это был ее продюсерский проект.

Филипп Чижевский: Мы пригласили моих друзей из Академии хорового искусства и сразу же сделали запись демо-диска, который включал в себя сочинения, мало связанные между собой, это было такое попурри: и русская духовная музыка, и народные песни, и классика, и даже спиричуэлс.

Грилихес: Вскоре мы съездили на наши первые гастроли в Венецию и дали там концерт русской духовной музыки. И второй сезон начался с сольного концерта в Доме музыки. Вот это и было зарождение ансамбля Questa Musica — костяк ребят, которые тогда были с нами, до сих пор остался в нашем основном составе. Вскоре после этого концерта Саша от нас отделилась, и мы с Филиппом вдвоем стали тянуть эту лямку.

— На афишах указано, что художественный руководитель ансамбля — Мария, а дирижер — Филипп. То есть вы разделили творческие и административные обязанности внутри вашего семейного тандема?

Грилихес: У нас нет четкого распределения, что я только организатор, а Филипп — творец. Мы все делаем сообща — например, прошла репетиция, и потом мы вместе все проговариваем, обсуждаем какие-то творческие моменты. Было несколько проектов, которыми я дирижировала, но, естественно, главный дирижер — Филипп. И, конечно, он мне помогает в плане организации. На какой-то афише написали, что Филипп Чижевский — и художественный руководитель, и дирижер, на какой-то не написали, и поначалу мы ревностно к этому относились — кто из нас кто. А сейчас мне уже совершенно все равно, для меня это абсолютно не имеет никакого значения.

— Ансамбль Questa Musica необычен своей универсальностью. Как правило, бывают либо инструментальные камерные ансамбли, либо вокально-хоровые, а Questa Musica включает в себя и вокальную, и инструментальную части.

Грилихес: Изначально Questa Musica была вокальным ансамблем, но впоследствии к нам стали присоединяться инструменталисты — сначала на отдельные проекты. А потом они как-то очень плотно к нам приросли.

Когда дирижер открывает партитуру, а там вообще ничего не понятно, один ее тут же закроет, а другой, наоборот, скажет «вау».

Чижевский: Вы знаете, Questa Musica в нашем с Машей понимании — это два человека, она и я. Потому что у нас были абсолютно разные по составу проекты, где и я выступал не в качестве дирижера, а, например, пел. Было исполнение мадригалов Джезуальдо, когда я и текст читал, и даже играл на ударных инструментах. Возьмем такие проекты, как «Франциск» Сергея Невского в Большом театре, когда у нас были и хор, и достаточно большой оркестр. Когда мы исполняли «Свадебку» Стравинского — хор и солисты были наши, ударников мы пригласили из ансамбля Пекарского, а пианистами были консерваторские педагоги: Юрий Мартынов, Иван Соколов, Михаил Дубов, Вячеслав Попругин…

Грилихес: Конечно, сейчас есть постоянный костяк и в вокальной, и в инструментальной частях ансамбля. Это примерно восемь человек певцов и порядка пятнадцати инструменталистов, которые с нами постоянно сотрудничают. Когда сохраняется один и тот же состав, от раза к разу виден рост ансамбля. И я как художественный руководитель всегда борюсь за то, чтобы этот костяк максимально сохранился. В идеале, конечно, хотелось бы, чтобы нам не приходилось для современной музыки подбирать один состав, а для старинной — другой. Есть несколько универсальных ребят, которые в равной степени владеют и жильными инструментами, и современными, и это, конечно, потрясающе.

Чижевский: Когда мы делаем проекты со старинной музыкой, есть свои нюансы, например, с духовиками. Трубачей, играющих на натуральных трубах, в России раз-два и обчелся, поэтому они и кочуют из коллектива в коллектив. То же самое и с валторнами. Мы, кстати, не считаем, что всю музыку, скажем, эпохи классицизма обязательно нужно играть на жильных струнах и в 30-м строе. Безусловно, это интересно, и если есть достаточное количество времени, почему бы и нет? Но это не самоцель. Ведь можно обратить больше внимания на артикуляцию, на состав, штрих, и все будет звучать очень хорошо и близко к аутентичному. Ведь мы живем в XXI веке, и можно все это варьировать в плане звука, делать какие-то миксты, синтезы, на первый взгляд не очень удобоваримые.

— Складывается ощущение, что вы не растеряли энтузиазма, который обычно бывает только в самом начале. Понятно, что когда все начинается, все работают только за идею. А как сейчас справляетесь с финансовым вопросом?

Грилихес: Это наша основная проблема, потому что все ребята, которые с нами играют, вынуждены работать параллельно на других работах. У каждого свой рабочий график, приходится искать окошки для репетиций, и постоянно нервотрепка. Нет такого, что люди пришли, поработали и ушли. Что касается бесплатных концертов — я стараюсь свести их к минимуму. У нас уже работают музыканты не того уровня, и если я буду звонить и говорить: «Привет, у нас будет такой-то концерт, надо помочь» — это по-человечески нехорошо, потому что труд должен быть оплачен. И я себя чувствую неловко, я не хочу позиционировать наш ансамбль как «а, это Маша и Филипп, у них всегда все бесплатно». В Большой театр нас пригласила «Опергруппа», соответственно мы рассчитали, сколько у нас должно быть репетиций и как они должны быть оплачены. И путем переговоров с продюсером пришли к общему знаменателю. В декабре я дирижировала оперой Дмитрия Курляндского «Сверлийцы», написанной для нашего вокального ансамбля а капелла. Нас пригласили «Мастерская индивидуальной режиссуры», Борис Юхананов, который занимался постановкой. И все было оплачено.

Но вот у нас есть концерты в Московской консерватории, которые мы безумно любим, любим Рахманиновский зал и всегда рады там выступить. Однако там все бесплатно, консерватория ничего не оплачивает.

© Questa Musica

Чижевский: Очень хорошо получилось, что нам грант дали на «Свадебку» Стравинского.

Грилихес: Это получилось так. Весь прошлый сезон я кричала во все окна-двери, что есть такой молодой коллектив, в Департамент культуры, в филармонию — куда я только не обращалась. И я поняла, что в принципе мы никому не нужны. Но в Департаменте культуры мне посоветовали подать в «Открытую сцену» на грант. И мы написали заявку на «Историю солдата» и «Свадебку», которую мы делали совместно с Алишером Хасановым — это режиссер-хореограф, с ним мы раньше делали «Дидону». Я энное количество раз ходила в «Открытую сцену», подавала документы. И в конце 2012 года нам позвонили оттуда и сказали, что нам выделили грант для «Свадебки». Но в любом случае, даже если бы мы не получили грант, у нас «Свадебка» уже была запланирована, просто она была бы бесплатной. Я очень люблю всех наших ребят, ценю их труд, и ради них я готова идти дальше, просить, доказывать, что наш ансамбль существует, что мы нужны публике и делаем все это не в пустоту.

— Пробовали найти своего спонсора?

Грилихес: Да, но я не знаю, как его найти. Одно время рассылали кучу дисков, письма. Потом как-то перестали.

— Халтурили?

Грилихес: Конечно. Я даже не буду лукавить и говорить, что халтура — это не для нас. Единственно, я всегда ставлю условие перед собой и перед всеми нашими участниками, что это не халтура, а такой же концерт, к которому у нас такие же репетиции, как обычно. Но у нас есть строгие рамки, существуют предложения, от которых я сразу отказываюсь. Естественно, мы не играем в ресторанах, когда люди едят и пьют, в качестве фоновой музыки… Или если просят играть музыку из кабаре… Был у нас один корпоратив — пригласили наш вокальный ансамбль, это был концерт классической музыки в Доме Пашкова, который фирма устраивала для своих клиентов. В первом отделении выступали мы, во втором — Спиваков с «Виртуозами Москвы». Фактически это был концерт в хорошей компании. Если бы таких корпоративов было больше, нам бы и жилось лучше!

— К вопросу о репертуаре ансамбля. С одной стороны, он довольно широк — от музыки Возрождения до самой современной. В программах вашего абонемента в Московской филармонии соседствуют Джезуальдо и Шаррино, Шарпантье и Мессиан. Но при этом создается ощущение, что вы сознательно избегаете привычной для среднестатистического слушателя романтической «середины». Здесь есть момент вызова — мы будем петь и играть что хотим и нам все равно, что это воспринимает только очень узкий круг?

Чижевский: Вы знаете, мы даже как-то не думали на эту тему. Когда складывается программа, мы надеемся, что это будет интересно услышать и другим людям. Сейчас становится все больше публики, которая может воспринимать эту музыку, и, кстати, в среде немузыкантов. Много интеллектуальной молодежи, которая не имеет отношения к музыке: актеры, художники. Музыка — ведь это эмоции, и если ее хорошо преподнести, показать, насколько мы сами получаем удовольствие от ее исполнения, то без ответа это не остается.

У нашего ансамбля нет четкой ориентации на какую-то эпоху. Мы делаем лишь то, что нам интересно в данный момент. Мое глубокое убеждение — мы не имеем права играть старую музыку, если не знаем той, что пишется сейчас. А если мы играем современную музыку, мы совершенно по-другому начинаем смотреть и на старинную. Это очень близко, и всегда хорошо, когда в программе концерта ставится рядом музыка старая и новая.

Исполнить симфонию Гайдна, Моцарта, Бетховена, любое романтическое сочинение, в принципе, можно и без дирижера. Но если ничего не меняется в его присутствии, то возникает вопрос — зачем он нужен?

— Парадоксальным образом ваш ансамбль становится известным благодаря проектам в современной музыке, хотя многие считают, что она отпугивает слушателя…

Грилихес: Во многом это происходит благодаря смелости Филиппа как дирижера. Когда дирижер открывает партитуру, а там вообще ничего не понятно, один ее тут же закроет, а другой, наоборот, скажет: вау, какая партитура, я сейчас все сделаю. В нотах Autland Невского (это было написано для нашего вокального ансамбля и голландского коллектива) я, например, сначала вообще ничего не поняла. Что здесь надо делать — петь, свистеть? И это переживание дает очень мощный заряд. Нам очень интересно преодолевать сложности и узнавать новое. У каждого композитора своя техника, и интересно, сможем ли мы с этим справиться, и с этим… И хочется сделать это так, чтобы получилось здорово и зацепило не только нас, но и слушателей. Мне кажется, что Филипп, как никто другой, прекрасно интерпретирует современную музыку, и в его дирижерской подаче она действительно оживает. Когда мы спели Autland, нас услышал Митя Курляндский и сочинял «Сверлийцев» уже в расчете на нас.

Чижевский: А Невский с нами познакомился на концерте в Рахманиновском зале, когда мы исполняли Джезуальдо а капелла и «Дидону» Перселла на исторических инструментах. Интересно, что он нас услышал именно как исполнителей старинной музыки. Хотя, конечно, мадригалы Джезуальдо — это сравнимо с самыми изощренными вокальными экзерсисами, которые только могут себе представить современные композиторы.

— Филипп, ваша личная дирижерская карьера развивается довольно успешно. Вы несколько раз выступали с оркестром Musica Viva, Национальным филармоническим, работаете в капелле Полянского. Как вы расставляете приоритеты, если выбирать между своей карьерой и развитием вашего детища — Questa Musica?

Чижевский: Сложно сказать. Для меня в приоритете всегда то, чем я занимаюсь в данный момент. Когда я готовлю какой-то концерт, я всецело занят только им. Я очень люблю Questa Musica, для меня это дом. Но я себя везде чувствую комфортно, не было ни одного случая, когда бы происходили какие-то конфликты с другими оркестрами. Сейчас я хочу предложить директору «Новой России» сделать концерт Мортона Фелдмана и сочетать его в программе с Десятой симфонией Мясковского. Есть еще один проект — сыграть сочинения Шаррино и Монтеверди. Монтеверди исполнить на исторических инструментах с нашим ансамблем, а из Шаррино сыграть Storie di altre storie для аккордеона с оркестром, где используется музыка Моцарта и Скарлатти. Но это пока в планах.

— Дирижер в вашем понимании — это кто?

Чижевский: Дирижер — это инструмент для оркестра. Он, безусловно, должен обладать качествами и учителя, и лидера. Он должен предлагать что-то и делать так, чтобы ему верили, должен уметь распределять энергию и направлять ее в нужное русло. Должен быть психологом, может быть, что-то говорить, но в большей степени, конечно же, он должен показывать руками, как бы трогать звуки, взвешивать их…

— Вы говорите словами о том, чего хотите от исполнителей?

Чижевский: Я стараюсь говорить как можно меньше и все показывать руками. Если что-то не получается, я воспринимаю это на свой счет — значит, недостаточно хорошо это показал. Требую, чтобы музыканты реагировали на мой жест.

© Questa Musica

— Все можно показать?

Чижевский: Я считаю, что да. Задача дирижера — сделать так, чтобы каждый чувствовал так же, как я, но при этом нельзя навязывать свою волю. Каждый музыкант должен ощущать себя комфортно. И в итоге, если все будут воспринимать эту музыку как я, тогда это будет единый организм, которому дирижер не особо-то и нужен. Тогда дирижер может отойти в сторону и получить удовольствие от исполнения. Но до этого он должен проделать огромную работу.

Задача — сделать с оркестром то, что он сам не может сделать без участия дирижера. Исполнить симфонию Гайдна, Моцарта, Бетховена, любое романтическое сочинение, в принципе, можно и без дирижера. Но если ничего не меняется от его присутствия, то возникает вопрос — зачем он нужен? Потом, я люблю уже на финальном исполнении менять какие-то вещи, вплоть до динамики. Когда все выучено, почему бы и не сделать что-то внезапное. Конечно, в разумных пределах. Но я никогда не буду требовать на репетиции того же, что буду делать на концерте.

— Сейчас ансамблю уже пошел пятый год. Срок достаточный, чтобы оглянуться назад и оценить то, что сделано. Если подвести итог, что есть в вашем ансамбле такое, чего нет у других?

Грилихес: В нашем ансамбле есть живая и неподдельная любовь к музыке, у нас есть душа, внутренняя энергетика и экспрессия, которая нас всех объединяет. Мы уже заработали себе имя, и когда говорят Questa Musica — это подразумевает определенное качество. И, я считаю, у нас уже есть сложившийся почерк, свое звучание.

Чижевский: А еще вера в то, что мы делаем, которая нам помогает жить, играть, творить, собирать музыкантов.

— Какие цели вы бы поставили перед собой к 10-летнему юбилею Questa Musica?

Чижевский: Сыграть оперу «Парсифаль».

— Это же до какого состава должна разрастись Questa Musica! Я так понимаю, Филипп готовит мини-вариант капеллы Полянского?

Грилихес: Капеллы Чижевского. А если отложить в сторону творческие моменты, конечно, хотелось бы финансовой стабильности, чтобы я могла спокойно смотреть нашим музыкантам в глаза. У них у всех семьи, не только у нас с Филиппом дети, у многих в ансамбле дети, и мне обидно, когда я понимаю, что они вынуждены разрываться на десяти работах, потому что они любят музыку и наш ансамбль, верят в нас и хотят быть с нами.

Комментарии пользователей Facebook

новости

ещё