Ольга Данилкина

Загадка «тыквенного супа»

Загадка «тыквенного супа»

Современные музеи: ОЛЬГА ДАНИЛКИНА размышляет об эффективности и удовольствии

 
Признаться честно, в глубоком детстве я расстраивала родителей, называя буфет самым ярким впечатлением от посещения художественного музея, что совсем не отменяло предварительного променада по выставке удивительных экспонатов и внимательного выслушивания экскурсовода, но служило прекрасным завершением. Маленькая компенсация за труды облегчала жизнь и мне, и родителям, а походы в музеи стали прочно ассоциироваться с привычным культурному человеку досугом. Во времена моего постсоветского детства в музеях были только экспонаты, экскурсии, сувениры и буфет. Но уже тогда в большинстве крупных художественных музеев Европы и США, а сейчас и в некоторых российских появилось множество опций, существенно меняющих представление об этой институции.

© JASON BROWNRIGG / ARTnews

Образовательные лекции для людей, страдающих болезнью Альцгеймера, в МоМА

Пообедать, послушав лекцию по искусству, можно в MoMA, выпить вина во время экскурсии по залам французского искусства конца XIX века — в LACMA, прийти в музей с грудным ребенком и не бояться, что он будет кому-то мешать, — в Whitney, купить подарочный сертификат на экскурсию — в Tate. Не говоря уже о множестве образовательных программ для разных возрастных групп, бесплатных посещениях в определенные дни для подростков, условиях для людей с ограниченными возможностями — любой может прийти в современный музей и найти, чем там заняться. Междисциплинарность, развитие творческих способностей, улучшение общественного климата — такими ценностями пестрят разделы «о музее» на сайтах большинства приведенных в пример институций. Как меняется функция музея, когда он больше чем наполовину является центром культуры и досуга? В чем ценность его экспонатов и зачем их делать еще более увлекательными? Откуда взялось столько забот о комфорте зрителя?

Может ли музей быть эффективной институцией и что означает эта эффективность — загадка «тыквенного супа» стала мучить российские учреждения культуры только в недавнее время. Зарубежный опыт, как всегда, впереди, и даже там музейное сообщество так и не пришло к выводу, по каким меркам мерить — не по посещаемости же и окупаемости, в конце концов. Потребность в оценке эффективности возникла в конце 1960-х, когда западные музеи были вынуждены доказывать свою ценность, чтобы получить государственное или частное финансирование. Из независимого и надменного хранилища артефактов они превратились в гостеприимные институции, служащие инструментом социальных изменений путем образования и развития человека. На что еще тратить деньги обществу, как не на общественно полезные дела? Музей как элемент традиции без фактического подтверждения своей пользы уже не будет никем поддержан.

© STUA 2012

Untitled Restaurant, Whitney Museum of American Art, New York

Marketing mode

Первый в мире национальный музей — Лувр, открывший свои двери для широкой публики в 1789 году, провозгласил одной из ценностей доступность достижений отечественной и мировой культуры. Музей работал в таком режиме: пять дней он был открыт только для художников и искусствоведов, три — для широкой публики, и два отводилось на уборку помещений. Верхом доступности тогда казалось то, что любой человек имел право прийти в музей, пусть только три дня из десяти; туда стояли очереди. Спустя два века американский музейный консультант Мэрилин Худ обозначила, чем отличается частый посетитель современного музея от того, кто в него вообще не заглядывает. Это отличие — способность правильно обращаться с информацией и смыслами (message), которые зритель там обнаруживает. Право прийти в музей сейчас уже никого не удовлетворяет — теперь доступность заключается в успешной коммуникации между институцией и ее посетителем, и чем она успешнее, тем более эффективной можно признать деятельность музея.

Один из крупнейших американских музейных специалистов Стивен Уэйл в 1999 году отметил, что эти сущностные изменения сопровождались сменой режима работы: с, условно говоря, «продаж» (sales mode) музей перешел к «маркетингу» (marketing mode). «Продажа» зрителю своих традиционных услуг, то есть возможности посмотреть коллекцию, приобретя билет, сменилась формированием образовательных сервисов на основе интересов и потребностей общества. Второй причиной беспокойства после музейной коллекции стал зритель — на каком языке с ним говорить и как объяснить, что ему нужно в музей?

Уже упомянутая Мэрилин Худ в 1983 году так и назвала свое исследование аудитории американских музеев начала 1980-х — «Держаться в стороне: почему люди решают не ходить в музеи». Она пришла к выводу, что основную долю посетителей современных музеев составляют достаточно молодые люди с высшим образованием и доходом выше среднего. Она вывела шесть наиболее желанных качеств досуга: это осмысленная деятельность, новый опыт, новые знания, активное общение, комфортное ощущение себя в обстановке и вовлеченность. Регулярные посетители считали наиболее ценными первые три и находили их все в музее. Люди, не бывающие в музеях, больше ценили последние три — досуг в музее им не соответствовал вовсе. Худ рекомендовала изучать потребности потенциальных посетителей и создавать для них подходящие опции, не забывая при этом поддавать жару чем-то новеньким для постоянных гостей.

Второй причиной беспокойства после музейной коллекции стал зритель — на каком языке с ним говорить и как объяснить, что ему нужно в музей?

Дальнейшие исследования добавили к психологическим факторам социальные стереотипы, детский опыт посещения и возраст. В 1980-х британский исследователь Дэвид Принс обнаружил, что люди с доходом ниже среднего не ходят в музей часто только из-за социальных стереотипов, а не стоимости билетов: сложившийся в обществе образ посетителя музея предполагал высшее образование и высокий доход. К концу 1990-х исследования по-прежнему показывали, что в музеи ходят люди из наиболее благополучных социальных групп, воспитанные на ценности обучения как пожизненного процесса.

 
«Доступный» не значит «простой»

Находясь на стыке нескольких аудиторий (местной широкой публики, профессионального сообщества и туристов), музей имеет столько же направлений работы. Широкая публика при этом включает множество возрастных и социальных подгрупп, с которыми нужно найти общий язык. Зритель должен чувствовать себя комфортно независимо от уровня дохода и знаний, под него не нужно менять содержание, а только подачу. В 1980-е была обнаружена базовая необходимость в образовании, без которого невозможно адекватно понимать современные процессы в визуальной культуре, а получить его часто можно только в музее, где зритель переживает опыт встречи с произведением.

После функциональной «революции» музей обзавелся надстройкой необходимых условий для комфортного — и физически, и психологически — пребывания зрителя. В статье 1996 года американский музейный консультант Джуди Рэнд составила своего рода «свод прав» музейного посетителя, который включал удовлетворение базовых физических потребностей, финансовую доступность, понятную навигацию, гостеприимство и отзывчивость, увлекательность и общение, уважение и возможность чему-то научиться, автономию выбора и попросту отдых.

© Sergej Horovitz

Lange Nacht der Museen, Neue Nationalgalerie, Staatliche Museen zu Berlin

Городской житель работает допоздна и стоит в пробках; кроме выходных он может попасть в музей только после работы, глубоким вечером. Для физически комфортного пребывания посетителю нужны нескользкие полы, эскалаторы и лифты, приятные пространства для отдыха, кондиционеры, туалеты, гардероб, кафе, информационный пункт; для людей с ограниченными возможностями — пандусы, коляски, тактильные экскурсионные программы, аудиогиды, другие удобные сопроводительные материалы или даже возможность прийти в музей с собакой-поводырем.

В 1970-х годах зарубежные исследователи выявили, что если ребенок находит опыт посещения музея скучным и утомляющим, он вряд ли туда вернется, став взрослым. Семья как первый бастион воспитания должна получать в музее максимум возможностей для совместного досуга, чтобы развивать ребенка и налаживать с ним взаимопонимание. Для семьи нужны отдельные совместные экскурсии, мастерские, детские игры и путеводители, методическое обеспечение, подсказывающее родителям, как правильно говорить с детьми об искусстве.

Приоритет образования как ценности в музее неминуемо связывает его с учебными заведениями: школами, колледжами и институтами. Будучи храмом современности, он единственный может предоставить опыт взаимодействия и знания о современном искусстве и культуре. Поэтому особое внимание музей должен уделять школам, предоставляя возможность задействовать свои ресурсы в процессе обучения. То же касается студентов и работников науки: архивы, библиотеки, коллекция, весь накопленный опыт должны быть доступны для изучения. Помимо этого образование должно быть доступно и обычным взрослым посетителям — кинопоказы, лекции, образовательные программы и другие мероприятия дополняют картину, сформированную на выставке, театральном спектакле или концерте.

© cdn.archinect.net

Carsten Höller, Double Slide, Museum of Contemporary Art, Zagreb

Российская особая

Местные исследования обнаруживают нас примерно там, где американский музей был в 1980-е. «Мониторинг культурной жизни города Москвы и оценка эффективности деятельности учреждений культуры Департамента культуры города Москвы: статистико-социологический анализ», выполненный Московским институтом социально-культурных программ по заказу Департамента культуры города Москвы, основывался на статистике 2011 года. В соответствии с ним примерно половину посетителей музеев и выставочных залов составляют случайные гости, а постоянные посетители имеют доход выше среднего, высокий социальный статус и активную позицию в обществе. Ключевой фактор выбора досуга — компания, то есть семья, партнер, друзья или коллеги. Наиболее успешными исследование посчитало музеи, которые делают ставку на нечто среднее между образованием и отдыхом: в этих учреждениях проводится больше всего мероприятий, о них чаще упоминают в СМИ и посещаемость в разы выше. Несмотря на заявленную цель — вычислить эффективность, исследование не уходит дальше рыночной логики подсчета посещаемости и конкуренции учреждений культуры за зрителя между собой и другими видами досуга, типа магазинов и ресторанов.

Результаты за 2012 год, опубликованные в отчете Минкульта о проведенной работе, доказывают улучшение дел так же: очевиден только прирост посетителей музеев. В отчете также отмечено увеличение до 26 дней времени бесплатного посещения и часов работы по четвергам до 21:00, сообщается об успешном старте семейной акции «Всей семьей в музей», поддержанной двадцатью столичными музеями. Однако методические наработки на тему того, что такое музейная эффективность и какие действия ее повышают, по-прежнему отсутствуют.

В 1970-х годах зарубежные исследователи выявили, что если ребенок находит опыт посещения музея скучным и утомляющим, он вряд ли туда вернется, став взрослым.

Большинство музейных институций, занимающихся современным искусством в России, уже имеют базовые опции как у зарубежных аналогов: образовательные программы и экскурсии для посетителей разного возраста и для людей с ограниченными возможностями; семейный досуг и широкий диапазон программ специально для школ и других государственных образовательных институций. Причем экскурсии оказываются популярнее всего у школьников и пенсионеров, а на лекции предпочитают ходить в большинстве своем студенты и ученики старших классов. В первом полугодии 2013-го выйдут путеводители сразу в двух столичных институциях: ГТГ на Крымском Валу и ММСИ, причем в нескольких версиях для разных возрастных групп.

Однако по-прежнему во многих музеях отсутствует система, позволяющая посещать их людям с ограниченными возможностями, далеко не во всех есть кафе или условия для маленьких детей. Не говоря уже о часто не вполне компетентных смотрителях экспозиции, которые не просто не создают атмосферу гостеприимства и не помогают зрителю понять искусство, а как раз мешают этому процессу. Например, отправляя зрителей осматривать экспозицию с верхнего этажа по логике бытового удобства подъема на лифте, а не по лестнице.

Большинство российских музеев, даже художественных, еще не вышло из состояния «хранилища». Публично заявленные городской и государственной властью призывы к трансформации при этом вызвали бурю негодования и осуждения, причем критики не разбирались в сути, а рассуждали по принципу «скажи мне, кто твой друг». Те самые «друзья» в лице частных институций, прогрессивных в отношении инфраструктуры музея или образовательного центра, осуждались именно за содержание, а не инфраструктуру, что в общем-то совершенно другой разговор. Так вина ли это тыквенного супа, что отвлек зрителей от хорошего искусства?

© lomomowlem / flickr

Алекс Фаркухарсон, современный британский куратор и критик, в своей статье «Институциональные обычаи» в 2006 году (в 2010-м он прочел лекцию на основе статьи) в ответ на засилье рыночных технологий в музейном деле составил несколько «максим». Одна из них звучала так: «Произведение — это то, что вы видите перед собой». Это призыв работать с местными историями и ни в коем случае не отрываться от местного контекста, не быть пришельцем, учащим аборигенов уму-разуму, потому что это не будет работать. Пестрая выставка Джеймса Таррелла и кураторские проекты на стыке искусства и моды, дизайна или цифровых технологий выразили амбиции ЦСК «Гараж» по сотрудничеству с международными партнерами. Но они отнюдь не сделали объект выставок интересным чем-то более, чем своей пестротой, развлекательностью и экзотичностью. В то время как попытки углубиться в местный контекст фестивалем перформанса, выставками молодых художников или проектом об архитектуре Парка Горького скорее попали в местное яблочко. К сожалению, подобных примеров оказалось меньше в сравнении с зарубежными блокбастерами, а о серьезных исследовательских проектах в рамках местного контекста пока речь ни разу не шла (разве что не об искусстве, а о моде таким проектом стала «Альтернативная мода до прихода глянца»).

Еще одна современная российская тенденция отсылает нас как раз в середину западноевропейских 1980-х — это потребность в образовании в музее. Появившийся только год назад образовательный отдел ММСИ столкнулся, казалось бы, с неожиданной ситуацией — спросом со стороны школьных учителей и самих школьников на знания о современной визуальной культуре. Педагогический институт не смог дать преподавателям достаточно (и, судя по всему, в ближайшее время не собирается), и самому подобрать материал человеку, далекому от процесса, оказывается практически невозможно. «Музей как институция — это компетенция в знаниях о культуре ХХ века. Эти знания — не надстройка или дополнительные увлечения, а все-таки основа, необходимая любому человеку, чтобы быть современным», — рассказывает Алексей Масляев, заведующий образовательным отделом музея. Этот спрос побудил музей создать целую программу для учителей с последующей разработкой методического пособия и распространением его среди образовательных учреждений хотя бы в пределах столицы. «Мы предложили курс, который основан на выставочной программе музея и предполагает определенное количество достаточно интерактивных занятий в экспозиции выставки. На выходе преподаватель получает сертификат о дополнительной квалификации, подтверждаемый Московским институтом открытого образования», — объясняет Масляев. Методические занятия для учителей также есть и в подразделении Третьяковки на Крымском Валу, посвященном искусству XX—XXI веков, в их планах тоже присутствует выпуск методических пособий.

«Искусство и его институции нужны для серьезности и для удовольствия — для серьезных удовольствий».

Можно возразить: зачем музею брать на себя функции других институций — детских садов, школ и университетов? С одной стороны, с этим сложно не согласиться с позиции идеального состояния дел, с другой стороны — усовершенствовать работу музея проще, чем всю систему образования. И уж точно ничто в образовательных институциях не заменит опыта столкновения с произведением. Поэтому самые незначительные шаги в эту сторону, как, например, интерактивная экскурсия по ММСИ на Петровке в рамках детского дня рождения в кафе музея «Март», обретают огромное значение.

Помимо школьного образования за такой же «базой» в музей приходят и взрослые люди. С каждым годом лекции по истории российского и зарубежного искусства от сотрудников Отдела новейших течений ГТГ на Крымском Валу становятся все более востребованными. Как рассказывает глава отдела Кирилл Светляков, «для статистики: с 2008 года аудитория в среднем увеличилась в три-четыре раза — от пятидесяти до ста пятидесяти и даже двухсот человек». Сейчас куратор Елена Яичникова готовит в ММСИ систематизированную программу лекций, которые будут сфокусированы на базовых знаниях об искусстве и культуре, передаваемых «из первых рук». Программа будет разбита на модули, за каждый из которых будет отвечать специалист в конкретной области. «Хотелось бы создать музей как пространство, где мы бы помогли человеку в конечном итоге ориентироваться самому, чтобы тот страх перед современным искусством, который присутствует изначально, ушел», — рассказывает Екатерина Кузьмина, сотрудник экскурсионного отдела ММСИ. Ее дополняет Масляев: «Это предполагает пересмотр функции музея, которая означала дидактическую установку и помещение зрителя в догматические рамки культурной системы. Сегодня мы стараемся отойти от этой модели и выстроить диалог со зрителем; мы воспринимаем посетителя музея как собеседника и соучастника образовательного процесса».

Помимо этой проблемы общественного характера скорее всего есть и множество других, которые может решать музей, ориентируя свою деятельность на общественную пользу и исходя из местного контекста. Вторая максима Фаркухарсона называлась «Используйте удовольствие» и звучала так: «Искусство и его институции нужны для серьезности и для удовольствия — для серьезных удовольствий (по меткому выражению писателя Филипа Хоара). Удовольствие не принуждает. Оно удивляет, соблазняет, заставляет смеяться, будит мысль. Это не развлечение — с помощью удовольствия мы приходим туда, куда мы иначе не попали бы».

Предыдущий материал В Лувре сменится директор
Следующий материал Лучше бы Фил
Комментарии пользователей Facebook

новости

ещё