Анна Голубкова

Литературные охотнорядцы

Литературные охотнорядцы

АННА ГОЛУБКОВА вошла в положение авторов «Литературной газеты»


«Литературная газета» была основана в 1830 году при активном участии Александра Сергеевича Пушкина, солнца, как известно, нашей русской поэзии. Издателем и главным редактором газеты был Антон Дельвиг, его помощником — Орест Сомов. Газета просуществовала полтора года и была закрыта из-за правительственных подозрений в оппозиционности. В дальнейшем появилось еще несколько газет с таким же названием, перечислять которые я не буду — при желании любой может ознакомиться с соответствующим материалом в Википедии. Интересующая нас «Литгазета» первый раз вышла 22 января 1929 года по инициативе Максима Горького. Так как ничего особенно оппозиционного в газете этой не было и быть не могло — не царский все-таки режим, а родной советский, то она благополучно прожила до 1991 года, кое-как пережила 1990-е, 2000-е и более или менее благополучно существует и по сей день. Причем если до 1990 года на логотипе газеты, подчеркивая претензию на двойную преемственность, были профили Пушкина и Горького, после 1990-го — только Пушкина, то с 2004 года на нем снова присутствуют оба профиля. Соответственно и направление газеты представляет собой довольно забавный конгломерат советских представлений о культурном каноне и имперских государственных амбиций с уклоном в русский национализм. То есть издание это откровенно консервативное и в таком своем виде определенными слоями современного российского общества, безусловно, востребованное. Но при этом, что неудивительно, реальное влияние «Литературной газеты» на нашу культурную ситуацию стремительно приближается к нулю. Пожалуй, не будет преувеличением сказать, что порой альманах в 100 экземпляров становится более значимым явлением, чем эта газета с ее многотысячным (по крайней мере, так они пишут на своем сайте) тиражом.

© Colta.ru

Все это предисловие и даже вся эта заметка были бы совершенно ненужными, если бы в последнее время не обнаружилось вдруг, что такое положение вещей газету никак не устраивает. Связано это, конечно, с обострением политической ситуации и явным дрейфом власти именно в сторону консерватизма, с ее попытками опереться на самые архаические пласты в сознании общества. «Наше время пришло!» — возрадовалась, наверное, редакция «Литературной газеты» и немедленно выпустила цикл погромных статей, затрагивающих как и недавно канонизированную классику — в лице Владимира Набокова, так и современных поэтов, в частности Алексея Цветкова и Марию Галину. И хотя на логотипе газеты по-прежнему пребывает профиль Пушкина, стиль этих фельетонов нечувствительно напоминает Фаддея Венедиктовича, ну, или любого из советских критиков средней руки — достойных продолжателей его нетленного дела. Упреки вполне традиционны: в нелюбви к родине, в подрыве основ нашей прекрасной русской культуры, в неправильном происхождении, в неправильном месте жительства, в некрасивых личных качествах, а также в необратимых возрастных изменениях, происходящих в поэтическом организме. Вступать здесь в спор по существу было бы бессмысленно, и потому я просто хочу поговорить о продуктивности подобной позиции. Ведь эта сомнительная критическая активность не ограничивается нападками на определенную поэтику и каких-то отдельных поэтов, она свидетельствует о большем — о претензии на доминирование в сфере культуры. Каковы шансы у консервативных националистов из «Литературной газеты» стать властителями дум нового поколения или хотя бы получить основательную официальную поддержку? На мой взгляд, честно говоря, эти шансы минимальные. И подтверждает это вся двухвековая история русского консерватизма.

Главная проблема русских националистов в том, что они живут в России.

Главная проблема русских националистов, как ни странно, в том, что они живут в России, потому что Россия всегда — с самого начала, когда на будущие земли Московской Руси пришли славяне и мирно, по утверждению археологов, перемешались с обитавшими здесь финно-уграми, — была страной многонациональной. И выбор русского национализма в качестве основной государственной стратегии фактически означает отказ от имперских амбиций и в будущем — распадение одной огромной страны на множество маленьких мононациональных государств. Этого, разумеется, не хотели русские цари, не хотела советская партийная верхушка, не хочет и нынешняя олигархическая власть. И потому национально окрашенный консервативный дискурс в этой стране всегда был (и будет) явлением маргинальным. Да, царское правительство не преследовало славянофилов и почвенников — но только потому, что их влияние на русское общество XIX века было практически незаметным. В.В. Розанов вспоминал, как изданное Н.Н. Страховым собрание сочинений Аполлона Григорьева было продано на оберточную бумагу — оно оказалось никому не нужным. Подавляющее большинство образованного русского общества того времени, как, впрочем, и сейчас, было прогрессивно и прозападнически настроенным. Консервативные издания в отличие от пользовавшихся спросом либерально-оппозиционных влачили жалкое существование. И тот же Розанов, в 1893 году с семейством перебравшийся в Петербург из провинции и активно сотрудничавший с консерваторами, первые годы в столице чуть ли не голодал. Конечно, когда начались забастовки и студенческие волнения, появился и некоторый спрос на охотнорядцев с пудовыми кулаками, чуть что, срывавшихся с места и бежавших бить студентов Московского университета (оно, собственно, и совсем недалеко бежать было). Но и тогда националистические организации выполняли скорее задачу цепной собаки, которую недокармливают для того, чтобы была злее и громче лаяла, и только лишь в самых крайних случаях спускают с цепи.

Примерно такую же политику мы видим и сейчас. Националистические движения играют роль пугала или страшилки, которой пугают Европу и собственную либеральную интеллигенцию — мол, если не мы, то получите вот этих новых охотнорядцев с зигами. Но сколько реального политического пространства готова уступить им нынешняя власть? Да нисколько. Ведь это та самая власть, которая при всем ее уклоне к консерватизму как раз не видит свое будущее связанным с этой страной, которая не хранит денег в российских банках, не учит детей в российских школах и университетах и для которой самое страшное из всех мыслимых несчастий — это запрет на въезд в Европу, а главная мечта — отмена визового режима с Евросоюзом. И вот этой власти, патриотичной исключительно на словах, а на деле мечтающей как можно скорее отряхнуть прах драгоценного Отечества с ног своих, и посылает благонамеренные сигналы «Литературная газета». Пожалуй, с тем же успехом они могли бы отправлять свои послания в глубины Галактики в надежде обрести любовь и понимание у дружественных инопланетян. В результате единственными адресатами подобных статей оказываются в основном литераторы, считающие себя невостребованными и недооцененными. Именно им с психологической точки зрения выгодно отождествить себя с бедным и угнетенным, всеми обижаемым русским народом. Мол, это не я один тут сижу такой гениальный и непризнанный, а весь мой народ вместе со мной сидит такой обиженный в темном углу на хлебе и воде. Собственно, как раз к таким литераторам, читающим погромные статьи и обдумывающим, не примкнуть ли к толпе улюлюкающих комментаторов, и обращена эта заметка. Конечно, каждый человек имеет право на личный выбор. Да, литература занимает в жизни современного общества маргинальное положение, и это способно довести до отчаяния человека с большими поэтическими или писательскими амбициями. Но прежде чем перейти на откровенно националистические позиции, подумайте о том, что в этих условиях вы окажетесь уже вдвойне маргиналами — и как деятели культуры, и как консервативные националисты. Ну и самое главное — как свидетельствует опыт истории, черная сотня так и не дала нам ни одного значимого литературного имени.

Комментарии пользователей Facebook

новости

ещё