Елена Левинская, Валерий Золотухин
12 февраля 2013 Театр Комментарии ()

Что такое биомеханика Мейерхольда?

Что такое биомеханика Мейерхольда?

Журнал «Театр.» и COLTA.RU запускают совместный проект «Бахрушинский музей онлайн»

Богатейшим фондам главного театрального музея России может позавидовать любой театральный музей мира. Небольшая, но примечательная часть его коллекции с комментариями специалистов теперь будет доступна всем интересующимся историей театра. Начать же редакция журнала «Театр.» решила не с малоизвестных, а, наоборот, со знаменитых кадров, зафиксировавших упражнения по биомеханике Мейерхольда и фрагмент «Ревизора» ГосТИМа 1926 года. Пленки, снятые во второй половине 1920-х годов, попали в Музей им. Бахрушина вместе с архивом Театра им. Мейерхольда и его училища после их ликвидации в 1938 году.

© ГЦТМ им. А. А. Бахрушина

Разработанный в начале 1920-х актерский тренинг показывают четыре артиста и педагога театра — Зосима Злобин, Рахиль Генина, Лев Свердлин и дочь режиссера Ирина Мейерхольд. Эти упражнения выросли из более ранних, дореволюционных занятий Мейерхольда выразительным движением, а в начале 1920-х через тренинг прошли все будущие звезды ГосТИМа: Мария Бабанова, Игорь Ильинский, Эраст Гарин, Зинаида Райх и другие. Биомеханика была обязательной частью подготовки актера до самого конца существования театра, а позднее, уже после реабилитации режиссера, кадры хроники стали чем-то вроде мгновенно опознаваемой эмблемы мейерхольдовского — и, шире, театра двадцатых годов.

В 1971 году Валентин Плучек, который сам когда-то начинал у Мейерхольда, пригласил в возглавляемый им Театр сатиры Николая Кустова, в 1920—1930-е преподававшего биомеханику. Среди немногих актеров, с кем занимался Кустов, были Геннадий Богданов и Алексей Левинский, ныне главные специалисты по биомеханике в России. Фрагменты архивных кадров мы публикуем в сопровождении их комментариев, объясняющих практический смысл упражнений великого режиссера. Кроме того, в самом конце вы можете увидеть фрагмент знаменитого мейерхольдовского «Ревизора» 1926 года: Эраст Гарин в роли Хлестакова тоже использует принципы биомеханики, только теперь они из нехитрых вроде бы упражнений превращаются в основу театрального шедевра.


1. «Стрельба из лука». Исполняет И. Мейерхольд

Алексей Левинский: Биомеханика вооружает актера определенными техническими навыками. Это его багаж. Ты умеешь включаться по сигналу, когда надо? Терпеливо ждать своего выхода, а потом включиться в действие на нужном градусе? И примеров умений такого рода можно привести много. Но это лишь одна сторона, техническая. Вторая — чисто художническая, развивающая в актере чувство меры, гармонии, композиции. Ведь Мейерхольд сочинял биомеханические этюды, импровизируя на темы комедии дель арте, античного и восточного театров, перемешав все это по-своему. Собственно, уже тогда он предугадал один из путей развития мирового театра — взаимодействие культур Запада и Востока. Для меня эти этюды одновременно и тренинг, и законченные произведения искусства, которые предполагают совершенное исполнение. Разучивая этюд «Стрельба из лука», например, ученик узнает, что в его основе — стилизация древнего египетского барельефа, и он, повторяя эти движения, развивает в себе чувство стиля.

 
2. «Игра с камнем». Исполняет З. Злобин

Геннадий Богданов: В самом начале этюда, зафиксированного в кинохронике, можно увидеть так называемый дактиль. Это ритмическое упражнение, обязательная часть любого этюда, выполняется в самом начале и конце. «Дактиль» подражает размеру античной поэзии с одной длинной и двумя короткими долями и имеет определенную форму движения, с которой можно играть, задавая, например, разный темп. Но главная его задача — выявить ритм твоего движения и сообщить партнеру о нем, чтобы дальше объединиться в общем ритме предстоящего действия. Когда мы с Алексеем играли «В ожидании Годо» (спектакль Алексея Левинского 1983 года, игравшийся в репетиционном зале Театра сатиры. — Ред.), то перед началом делали этюд с «дактилем» и всем остальным. Это очень помогало настроиться на спектакль.

Алексей Левинский: Благодаря занятиям по биомеханике я научился правильно распределять усилия, работать с предметом. Например, в «Затюканном апостоле» (спектакль Московского академического театра сатиры, поставленный в 1971 году. — Ред.) у меня был танец с надувной куклой из секс-шопа. И, танцуя, я должен был с ней жестоко обращаться. Поначалу эту куклу все время приходилось менять, ее хватало на два-три спектакля, фактура не выдерживала. И я понял, что непродуктивно добиваться сценического напряжения натуральными усилиями. Научился делать так, чтобы из зала движения выглядели экспрессивными, а на деле были мягкими и осторожными. То же самое и с игрой. Она должна быть уравновешенна. Это касается не только физического, но и эмоционального усилия. И отчасти решает проблему «актер как исходящий реквизит», то есть когда актер полагается только на темперамент, «выдает» с помощью голосового или мышечного усилия, нервных затрат, он выдыхается, устает, при повторах начинает имитировать, появляется фальшь. Актер быстро изнашивается. А тренированное биомеханикой тело позволяет правильно распределяться, контролировать себя. Персонаж падает в обморок, а актер делает это в нужное время в нужном месте, применяя разученную технику падения.


3. «Толчок ногой в плечо коленопреклоненной фигуры». Исполняют И. Мейерхольд и Р. Генина

Алексей Левинский: Координация и равновесие — основное, что тренирует биомеханика. В упражнении с палкой, например, ты устанавливаешь ее на левом локте и добиваешься, чтобы она не падала. Это равновесие внешнее. А биомеханический этюд так построен, что ты постоянно контролируешь перенос центра тяжести, и это тренировка внутреннего равновесия. Конечно, на самом деле то и другое взаимосвязанно.

Геннадий Богданов: Как и в балете, у биомеханики есть свой сложившийся профессиональный лексикон. Этюды состоят из фраз-движений, каждая из которых, в свою очередь, имеет свои определенные задачи и складывается из отказа, посыла и точки. Актер должен очень ясно понимать, какие задачи решает в определенной фразе действия, как это все соединяется в сюжет. Он должен быстро думать, знать, как работает тело, уметь соотносить себя с окружающим пространством, партнером и зрителем. Но важно понимать, что этюды, в том числе зафиксированные в кинохронике, — это иллюстрация биомеханических принципов построения движения. То есть этап тренинга и лишь часть биомеханики как системы.

 
4. «Удар кинжалом». Исполняют Р. Генина и Л. Свердлин

Алексей Левинский: Я продолжаю тренироваться, потому что не ощущаю биомеханику как что-то архаичное и застывшее. Даже в канонические этюды, которые надо разучивать максимально точно по рисунку, входит соотношение постоянного и переменного. Рисунок этюда — это «текст», который не меняется. А пространство, в котором делается этюд, — сцена, репетиционный зал, открытая местность, а также звук, музыка, психофизическое состояние актера, наличие или отсутствие зрителей — все это изменчивый контекст, безусловно, влияющий на исполнение этюда, меняющий смысл. Про биомеханику нельзя сказать: она у меня в кармане, я это уже умею. Я понял, что это урок, который можно начать, но невозможно закончить.


5. Занятия группы Николая Кустова в Театре сатиры

Геннадий Богданов: Группа, работавшая в начале 1970-х с приглашенным в Театр сатиры Николаем Кустовым, была совсем небольшой, всего пять-семь человек. Кустов особенно не афишировал эти занятия, хотя на них и могли по договоренности прийти люди со стороны. Но однажды (если не ошибаюсь, в 1973 году) в Доме ученых проходил вечер памяти Мейерхольда, на котором наша группа показывала биомеханические этюды. В зале и на сцене было много старых актеров, лично знавших режиссера, был даже известный биомеханист Зосима Злобин. В финале, когда все вышли на сцену, у многих из них были слезы радости от того, что этот вечер состоялся.

С Николаем Кустовым мы разучивали пять этюдов, всего же, как он нам рассказывал, упражнений было около двухсот. Эти пять «классических» этюдов объединяет наличие сюжета, пусть и совсем простого. У них непременно есть начало, развитие и финал. Этюды можно назвать моделью поведения актера в театральном действии, но одновременно это и модель построения спектакля в целом.

 
6. Фрагменты из спектакля «Ревизор» 1926 г. В роли Хлестакова — Эраст Гарин

 
Интервью с Геннадием Богдановым — Валерий Золотухин. Интервью Елены Левинской с Алексеем Левинским полностью читайте в следующем номере журнала «Театр.».

Следующий материал Трудящиеся маслом
Комментарии пользователей Facebook

новости

ещё